Озеро Антиниотисса – по следам Даррелла
“The curve of pearl-white sand was backed up by the great lily-covered dune behind, a thousand white flowers in the sunshine like a multitude of ivory horns lifting their lips to the sky and producing, instead of music, a rich, heavy scent that was the distilled essence of summer, a warm sweetness that made you breathe deeply time and again in an effort to retain it within you.”
(c) Gerald Durrell “My family and other animals”
“За полосой жемчужно-белого песка поднималась большая покрытая лилиями дюна. Тысячи сверкающих на солнце цветов, словно белые граммофончики, поднимали к нему свои раструбы, испуская вместо музыки тяжелый, пряный запах — очищенный аромат лета, теплое благоухание, заставлявшее вас все время глубоко вдыхать воздух и задерживать его в груди. “
(с) Дж. Даррелл “Моя семья и другие звери”
***
На озеро Антиниотисса мы поехали по одной единственной причине – была пора цветения песчаных лилий, и я не могла упустить такую возможность увидеть эту красоту. Все оказалось совсем не так, как в книге, время (и развитие туризма на острове) наложили свой отпечаток.
Как ни странно, но на многих картах это озеро вообще никак не обозначено, поэтому мы ориентировались по Дарреллу и имеющимся данным. На севере острова был обнаружен заливчик, который с натяжкой мог бы оказаться искомым озером, хотя на планах пролив между озером и морем был, имхо, широковат. Решили все-таки поехать туда и не ошиблись. Уже на подъезде к пляжу мы увидели маленькую часовенку, упомянутую в каком-то из отчетов, найденных на просторах интернета. Церковь она напоминала мало, скорее обычный домик, и лишь кресты на дверях выдавали принадлежность к религии.
Место оказалось совсем не безлюдным, хотя туристов было в разы меньше, чем на других пляжах. Небольшой кусок песчаной дюны был оккупирован млеющими на солнце отдыхающими, поэтому мы обосновались с краю, около пролива.
Море в этом месте было мелким и прохладным.
Мы решили немного прогуляться дальше. Протока была перегорожена, поэтому попасть в озеро на лодке теперь стало невозможно.
Даже просто заплывать туда было запрещено, скорее всего из-за рыбы, которой было так много, что поймать ее, наверное, можно было бы даже голыми руками. Рыбки были разные, большие и маленькие, круглые толстые и длинные узкие.
Чуть дальше для рыбы существовал еще один кордон, за которым начиналось озеро.
Мы пошли по дороге, решив вернуться к озеру чуть позже. Пройдя пару сотен метров мы встретили пастуха, отдыхающего в тени деревьев.
Он пас козлов с красивыми закрученными рогами.
Поговорив немного о местной жизни на смеси греческого, русского и английского, мы отправились дальше. Сквозь деревья открывался дивный вид на море…
… и албанские горы.
Во воздухе сильный хвойный аромат смешивался с запахом рыжей дорожной пыли, осевшей на деревьях, кустах, траве.
С другой стороны начинались частные владения, поэтому туда было решено не ходить.
Как выяснилось, козы разошлись по всему берегу, поэтому то и дело мы слышали звон колокольчиков и громкое то возмущенное, то удовлетворенное “ме-е-канье” жующих зелень коз.
Спустились к пляжу. Он оказался полной противоположностью тому, где остановились мы. Каменистый, скользкий, с холодной водой и довольно глубокий. Вобщем, мало пригодный для отдыха.
Что совсем не мешало туристам (а может местным жителям, не знаю), которые, запарковав машины в сочно-оранжевой пыли, отправлялись в кусты в поисках уединенных уголков.
Солнце потихоньку стало садиться и было решено возвращаться. Оторвавшись от папы и Лерки, отправившихся купаться, я решила подойти к озеру поближе. Оно было не таким большим, как Корисьен, но не менее красивым.
На берегу обнаружилась старая рыбацкая хижина. Кто-то прихватил себе это “место под солнцем” в частное использование, запретив въезд в озеро для всех желающих. Может и правильно.
Вряд ли там кто-то жил, скорее домик использовали для хранения снастей, которые были разбросаны по всему берегу.
Там же была припаркована не менее древняя лодка. Подозреваю, ей было не меньше пятидесяти лет, тем не менее она была в рабочем состоянии.
Рядом не было ни души, и мне стало как-то неуютно, поэтому я отправилась к своим. Вдоль дороги росла высокая трава.
А пролив в лучах садящегося солнца был особенно красив.
“В тумане моря голубом”(с) белел одинокий парус.
На самом деле он был не совсем одинок – водную гладь рассекал катер…
… который приблизившись нарушил запрет и зашел в пролив, чтобы забрать семейство, плескающееся среди рыбок (что тоже, вобщем-то, было запрещено).
И очень зря, потому что выковыривали они его из этого мелкого пролива потом довольно долго.
Вечерело. Люди на пляже потихоньку стали собираться на ужин.
А мое юное дарование решило сотворить русалку под чутким руководством бабушки.
Вечер подходил к концу..
А что же лилии, спросите вы. Красивых серебристых песчаных лилий я так и не нашла, поэтому мы отправились к машине. По пути я случайно уколола ногу и, наклонившись, увидела цветы, растущие на пляже, решив сфотографировать их напоследок. Когда я схватилась за фотоаппарат, мама засмеялась и сказала “Да вот же они!”
Белые песчаные лилии росли повсюду, но проходящие мимо люди даже не замечали их..
Но тут в камере села батарейка, поэтому один из трех снимков, которые я успела сделать, вы можете увидеть в начале этого поста.
